Один из самых распространенных сюжетов судебных споров налоговых органов и налогоплательщиков — попытки фискального ведомства доказать правопреемство вновь созданных или аффилированных организаций по налоговым обязательствам ликвидируемой компании. Дошло до того, что понятие аффилированности превратилось в красную тряпку, в которую вот-вот воткнется налоговая служба своими рогами, при этом, если опытный налогоплательщик-матадор не подумает о своей защите заранее, то будет настоящая коррида. Какие аргументы используются сторонами спора? Что может убедить суд в правоте одной из них? Обратимся к судебной практике.
Расплата за дружбу
В последнее время налоговики используют новую «продвинутую» тактику в борьбе с компаниями, которые, предчувствуя неизбежные неприятности по итогам налоговой проверки или «неизбежного банкротства», создают смежные коммерческие структуры, куда и выводят бизнес. При этом создаются параллельные финансовые потоки, один из которых иссыхает в нужный момент, оставляя противнику возможность бесплодной траты сил и времени в попытках взыскать долги с фактически «мертвого» хозяйствующего субъекта.
В ответ фискальное ведомство перешло к использованию превентивных мер: оперативно выявляются взаимозависимые компании, которые привлекаются к субсидиарной (дополнительной в недостающей части) ответственности по взаимным обязательствам. Такая возможность предоставлена налоговикам с 30 июля 2013 г. в соответствии с п.2. ст. 45 Налогового кодекса РФ. Но в полную силу это правило заработало совсем недавно. Давайте разберемся, как это происходит. Начнем с самых интересных моментов, которые получили большую огласку в силу своей значимости.
В конце 2014 года ФАС Московского округа признал победу ИФНС в споре с ЗАО «Королевская вода». Цена вопроса была не маленькая: порядка 300 млн. рублей. Обжалование решения в судах трех инстанций успеха налогоплательщику не принесло. Судебные органы вняли аргументам фискального ведомства: налоговым правопреемником ЗАО было признано одноименное, срочно созданное ООО. Компании были признаны взаимозависимыми по следующим основаниям (они предусмотрены п. 7 ст. 105.1 НК РФ): совпадение адресов и телефонов, тот же кадровый состав, полное совпадение клиентской базы (контрагенты одномоментно получили уведомление о перезаключении сделок в пользу нового субъекта). В общем, грамотные ребята сделали все что смогли сделать. Возможно, их целью было завалить бизнес, тогда все становится на свои места.
Но на этом наша судебная практика не останавливается, она позволяет налоговикам выявлять взаимозависимость и в более деликатных схемах, то есть валить на арену даже хорошо подготовленных «матадоров». Например, когда вновь созданная компания заключает договор о доверительном управлении по договорам старой компании. При этом налоговики ссылаются в судах на признаки аффилированности субъектов, которые приводятся и в законодательстве о конкуренции (это, к примеру, наличие общих учредителей).
Отмечу, что критерии взаимозависимости могут быть самыми разными. Но для судов решающим аргументом в признании столь прискорбного для налогоплательщика факта является все-таки хронологическая корреляция (совпадение во времени) между налоговой проверкой и соответствующим действиями проверяемой компании. Значит, важнейшим юридическим фактом при рассмотрении интересующих нас споров становится дата начала проверки. Если речь идет о проверке камеральной, то определение времени ее начала не вызывает никаких сложностей: это день подачи декларации.
Сложнее с проверками выездными. Ведь для суда важен тот момент, когда проверяемая компания узнает (или должна узнать) о принятии такого решения налоговой инспекцией. На практике таким моментом признается день, когда представитель налогоплательщика вызван в инспекцию для ознакомления (под подпись) с решением о проведении выездной проверки. А когда копию подобного решения высылают по почте — моментом ознакомления будет считаться день вручения заказного письма или 6-й день с момента отправки письма. Сюда можно добавить ряд косвенных признаков, следить за которыми дело бухгалтерии, это выездные или встречные проверки ваших контрагентов, участившиеся вызовы на различные комиссии.
Внезапно наступившая бедность
Зачастую перед проверкой (или даже во время ее проведения) у некоторых компаний возникает соблазн искусственно уменьшить размеры своих активов. Налоговые инспекторы тщательно отслеживают факты такой внезапно наступающей бедности.
Если у проверяющих возникают сомнения в естественном характере подобных изменений — они могут выявить те коммерческие структуры, которые стали бенефициарами таких операций. Для этого можно исследовать данные ЕГРЮЛ на предмет выявления иных компаний, у которых те же учредители, что и у проверяемой организации.
Разумеется, налоговики обратят внимание и на другие интересные совпадения: адресов, телефонов, счетов. В случае необходимости фискальное ведомство не поленится и затребует сведения у банков. Предметом налогового расследования станут места расположения складских помещений дружественных компаний, правила маркировки товаров, наличие общего круга контрагентов. Факты массового перехода сотрудников из одной компании в другую также вызовут интерес у налоговых инспекторов, которые постараются удовлетворить свое любопытство при помощи допросов конкретных работников. Между тем, попытки сохранить кадровый костяк компании при выводе активов — важная мера по сохранению коммерческой тайны, в том числе и по поводу ноу-хау, правил контрактации, системы работы с контрагентами. В срочном порядке нанять и обучить новых работников не всегда представляется возможным. Бизнес — это не только (и не столько) материальные ценности. Маркетинговая политика, стиль работы с партнерами — все это представляет собой активы нематериального характера. И незаметный вывод таких активов — задача очень сложная. Скрыть подобные операции от внимания компетентных органов — практически невозможно. Как вы объясните проверяющим, что договоры и прочие документы от лица новой компании подписывают все те же люди?
Игра в молчанку: шансы и перспективы
А если попытаться отказаться от дачи показаний, от добровольного сотрудничества с проверяющими лицами? Чем это грозит сотрудникам и руководителям проверяемой компании?
В случае отказа явиться на встречу с налоговыми инспекторами руководители компании могут быть оштрафованы на 1000 рублей в соответствии с положениями ст. 128 НК РФ. Возможен даже принудительный привод желанных свидетелей.
На стороне налогоплательщика — конституционное право на молчание, установленное ст. 51 Конституции РФ. Оно возникает в тех случаях, когда показания направлены против самого лица, дающего такие показания. Когда речь идет о руководителях и должностных лицах проверяемой организации — такая ситуация встречается практически всегда. И, кстати, привлечь к юридической ответственности за отказ от дачи показаний лицо, подпадающее под действие ст. 51 Конституции РФ, невозможно.
Если же свидетелю непосредственно его показания не угрожают — его к такой ответственности привлечь можно. Особенно в тех случаях, когда на законных основаниях к проведению налоговой проверки подключились сотрудники МВД или СК РФ.
Эффективно ли фиктивное банкротство?
Использование схем фиктивного банкротства для ухода от уплаты налогов широко распространено в нашей стране. Алгоритм такого действа весьма незатейлив. Как я указал ранее на примерах, производится вывод активов. Затем один из кредиторов подает заявление о признании должника банкротом. По его итогам процедуры банкротства необходимо удовлетворить интересы кредиторов в порядке очередности, установленной законодательством. Поскольку банкрот находится под внешним управлением, доказать воздействие на него дружественной компанией вроде бы невозможно. Дела ведет назначенный судом арбитражный управляющий.
Но ФНС России в своем письме от 09.07.15 № СА-4-7/11974 разъясняет свою точку зрения, в соответствии с которой даже в такой ситуации возникает субсидиарная ответственность дружественной компании по обязательствам компании, признанной банкротом (то есть к этому случаю также применяются положения ст. 45 Налогового кодекса РФ). Кстати, взысканные с субъекта субсидиарной ответственности суммы исключаются из реестра долгов компании-банкрота. Таким образом, исключается возможность дублирования в оплате долга, и соблюдается требование пп. 1 п. 3 ст. 44 Налогового кодекса РФ.
И еще один аргумент ФНС России, к которому прислушиваются суды. Процедура банкротства входит в предмет правового регулирования гражданского права. А налоговые органы, выступая с требованиями доначисления налогов, уплаты пеней и недоимок, действуют в сфере регулирования другой отрасли — налогового права. Таким образом, возникают две параллельно протекающих правовых процедуры, ни одна из которых не блокирует действия другой. Так что судите сами: стоит ли применять схемы с банкротством для ухода от налоговых обязательств или воздержаться.
http://www.klerk.ru/