Договор участников ООО

Грамотно построенные модели взаимоотношений между бизнес-компаньонами — основа эффективного управления компаний. Российское законодательство об ООО предлагает для этого два схожих института.
Так, ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» устанавливает возможность предоставлять участникам обществ с ограниченной ответственностью дополнительные права и обязанности. С другой стороны, в бизнес-среде все чаще можно встретить модель взаимоотношений между бизнес-партнерами, основанную на заключении соглашения (договора) между ними. И закон также поддерживает эту конструкцию. Попробуем разобраться, что это за модели взаимодействия, каковы различия между ними и целесообразно ли их применение в ООО.
Сравним корпоративные модели дополнительных прав/обязанностей участников (согласно ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») и соглашений между участниками.
Пунктом 2 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» установлено следующее.
«Помимо прав, предусмотренных настоящим Федеральным законом, устав общества может предусматривать иные права (дополнительные права) участника (участников) общества. Указанные права могут быть предусмотрены уставом общества при его учреждении или предоставлены участнику (участникам) общества по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно.
Дополнительные права, предоставленные определенному участнику общества, в случае отчуждения его доли или части доли к приобретателю доли или части доли не переходят.
Прекращение или ограничение дополнительных прав, предоставленных всем участникам общества, осуществляется по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно. Прекращение или ограничение дополнительных прав, предоставленных определенному участнику общества, осуществляется по решению общего собрания участников общества, принятому большинством не менее двух третей голосов от общего числа голосов участников общества, при условии, если участник общества, которому принадлежат такие дополнительные права, голосовал за принятие такого решения или дал письменное согласие.
Участник общества, которому предоставлены дополнительные права, может отказаться от осуществления принадлежащих ему дополнительных прав, направив письменное уведомление об этом обществу. С момента получения обществом указанного уведомления дополнительные права участника общества прекращаются».
Аналогичные законоположения изложены в п. 2 ст. 9 указанного Федерального закона, с той лишь разницей, что они касаются не прав, а обязанностей участника.
«Помимо обязанностей, предусмотренных настоящим Федеральным законом, устав общества может предусматривать иные обязанности (дополнительные обязанности) участника (участников) общества. Указанные обязанности могут быть предусмотрены уставом общества при его учреждении или возложены на всех участников общества по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно. Возложение дополнительных обязанностей на определенного участника общества осуществляется по решению общего собрания участников общества, принятому большинством не менее двух третей голосов от общего числа голосов участников общества, при условии, если участник общества, на которого возлагаются такие дополнительные обязанности, голосовал за принятие такого решения или дал письменное согласие.
Дополнительные обязанности, возложенные на определенного участника общества, в случае отчуждения его доли или части доли к приобретателю доли или части доли не переходят.
Дополнительные обязанности могут быть прекращены по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно».
Данные нормы Закона являются привычными для корпоративного управления в ООО — они действуют (с определенными последующими поправками) с момента введения в действие указанного Федерального закона.
А вот п. 3 ст. 8 этого Закона является новеллой 2009 г.
«Учредители (участники) общества вправе заключить договор об осуществлении прав участников общества, по которому они обязуются осуществлять определенным образом свои права и (или) воздерживаться от осуществления указанных прав, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании участников общества, согласовывать вариант голосования с другими участниками, продавать долю или часть доли по определенной данным договором цене и (или) при наступлении определенных обстоятельств либо воздерживаться от отчуждения доли или части доли до наступления определенных обстоятельств, а также осуществлять согласованно иные действия, связанные с управлением обществом, с созданием, деятельностью, реорганизацией и ликвидацией общества. Такой договор заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами».
Как только это нововведение было одобрено законодателем, многие эксперты по корпоративному праву и управлению резонно обратили внимание на схожие регулятивные задачи институтов дополнительных прав и обязанностей участника ООО, с одной стороны, и соглашения участников — с другой. Более того, некоторые указывали даже на то, что по этой причине договор (соглашение) участников вообще вряд ли будет востребован практикой, поскольку, по сути, «дублирует» направленность п. 2 ст. ст. 8 и 9 Закона. Однако опыт применения указанных норм Закона указывает на то, что отношение к рассматриваемым моделям взаимоотношений между участниками ООО (как основе эффективного управления ООО) меняется: оптимизм, пусть пока еще довольно робкий, налицо.
В этой связи возникает потребность уяснить, каковы особенности данных правовых режимов, в каких случаях их можно и нужно применять, а в каких, напротив, резонно воздержаться. И для начала предпримем развернутый сравнительный анализ.
Начнем с общих черт.
Первое. Обе модели, как уже отмечалось выше, находятся в одном регулятивном поле — относятся к правам участника. Если «титульные права» на компанию (права владения и совладения обществом) представить себе как совокупность пяти фундаментальных прав:
1) права на участие в управлении;
2) корпоративно-контрольных прав;
3) права на получение информации о деятельности общества;
4) права на получение текущих доходов;
5) права на получение части активов при ликвидации (ликвидационной квоты), то, строго говоря, оба интересующих нас института распространяются на все эти фундаментальные права без исключения. На первый взгляд кажется, что для конструирования гибких механизмов управления ООО более актуальны три первых права. Между тем на практике в последние годы все чаще фигурируют инструменты дополнительного регулирования — 4-е и 5-е право. Правда, для модели договора (соглашения) участников законодатель ничего специально не говорит об обязанностях участников ООО (п. 3 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).
Впрочем, и в этом случае не будем излишне категоричными: опять-таки не говорит явно, что отнюдь не исключает интеграцию института соглашения участников в это поле. Что имеется в виду? Во-первых, принцип свободы договора (ст. 421 ГК РФ) никто не отменял. Во-вторых, содержащиеся в п. 3 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» конструкции «осуществлять согласованно», «воздерживаться от» на практике означают как раз необходимость определенного обязания («самообязания»), в данном случае — участников ООО.
Так что в содержательном (не в формальном!) плане и тот, и другой институты подразумеваются как права, так и соответствующие обязанности участников ООО.
Второе. Оба заинтересовавших нас института находятся в сфере действия диспозитивных правовых норм. Другими словами, их внедрение в управление данной конкретной компанией не является обязательным. Из чего, естественно, не следует, что речь идет о малозначительных «правилах игры», которые в порядке «дорегулирования» закона совладельцы компании могут сами для себя придумать и активно применять.
Третье. Ссылки на нормы Закона, регулирующие дополнительные права/обязанности и соглашения участников, довольно редко мелькают в судебных актах. Тут мы имеем своего рода прецедентный раритет. Точнее, так: в отношении первого института (прав и обязанностей) упоминания имеются <1>, но их, мягко говоря, немного, относительно второго — буквально единичные прецеденты, не дошедшие пока даже до кассационной инстанции и не попавшие потому в базы солидных информационных справочных систем.
———————————
<1> См., например: Постановления ФАС МО от 29 апреля 2004 г. по делу N КГ-А40/2824-04; от 27 апреля 2006 г. по делу N КГ-А40/3195-06; от 9 января 2008 г. N КГ-А40/13644-07 по делу N А40-24388/07-132-236; от 31 декабря 2009 г. N КГ-А40/14394-09 по делу N А40-38501/09-45-276.
Возникает вопрос: почему? Вероятно, по указанной выше причине: хотя практика к данным конструкциям и присмотрелась, но массовым их применение все-таки пока не является.
Кроме того, прописывание дополнительных прав и обязанностей участников в уставе, если уж к нему решили прибегнуть, осуществляется, как правило, особенно тщательно. Поэтому и сложностей с толкованием этих норм устава (а это и есть наиболее распространенная предпосылка споров такого рода) возникает сравнительно меньше.
Наконец, надо принять во внимание, что часть споров информационно-правовые системы просто «не видят». Так, до 21 октября 2009 г. корпоративные споры между участниками — физическими лицами рассматривались, как правило, в судах общей юрисдикции к актам которых указанные банки данных традиционно проявляют небольшой интерес. Между тем, обратим на это особое внимание, с указанной даты все споры, касающиеся прав акционеров, подпадают под новое понятие «корпоративные споры» (см. ст. 225.1 АПК РФ) и рассматриваются по правилам подведомственности подсудности, установленным ч. 2 ст. 33 АПК РФ <1> и ст. ст. 34, 35, 225.2 АПК РФ.
———————————
<1> «Указанные в части 1 настоящей статьи дела рассматриваются арбитражным судом независимо от того, являются ли участниками правоотношений, из которых возникли спор или требование, юридические лица, индивидуальные предприниматели или иные организации и граждане».
При этом ч. 1 ст. 225.4 АПК РФ установлено следующее.
«Арбитражный суд, рассматривающий дело по корпоративному спору, размещает на своем официальном сайте в сети Интернет информацию о принятии искового заявления, заявления к производству, а также о движении дела по спору и соответствующие судебные акты, в том числе о вступлении в дело новых лиц, об изменении основания или предмета ранее заявленного иска, о принятии обеспечительных мер, об отказе от иска, о признании иска, о заключении мирового соглашения, о принятии судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в арбитражном суде».
Соответственно, имеются основания полагать, что о такого рода спорах мы будем знать в дальнейшем больше.
Четвертое. Конструкция отказа от осуществления прав идентична для обоих институтов.
В том, что касается института соглашения участников, конструкция «воздерживаться от осуществления указанных прав» (п. 3 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») является элементом системы правоприменения в широком смысле слова. По этой причине, кстати, описание процедур более естественно для текста соглашения участников, нежели для текста устава. А в том, что касается режима п. 2 ст. 8 Закона, то там, как мы помним, содержится следующая норма: «Участник общества, которому предоставлены дополнительные права, может отказаться от осуществления принадлежащих ему дополнительных прав, направив письменное уведомление об этом обществу. С момента получения обществом указанного уведомления дополнительные права участника общества прекращаются».
Пятое. Конечная цель обоих институтов единая — создать эффективную систему управления ООО. Отчего зависит успех деятельности по созданию таких систем? Прежде всего от корректного и полного отражения особенностей бизнеса, организованного в данной правовой форме.
Иначе говоря, существует совокупность важных корпоративных обстоятельств, которые должны быть учтены при ответах на вопросы о том, нужны ли дополнительные права и обязанности участникам, следует ли разработать для них особый договор о механизмах осуществления прав, и если да, то каковы эти механизмы и формирующий их инструментарий. Перечислим основные моменты:
— мотивы участия основных участников ООО в инвестиционном бизнесе;
— мера доверия бенефициаров (основных участников) ООО единоличному исполнительному органу. Является ли единоличный исполнительный орган одним из участников?
— доля контрольного участника в уставном капитале ООО;
— доли и «инвестиционная ментальность» миноритарных участников (профессионально ориентированные или «любители», инсайдеры или аутсайдеры, помогают текущему бизнесу или пассивны, реальные бенефициары или подставные лица и т.д.);
— бизнес-профиль компании. Миссия ООО в диверсифицированной (разнонаправленной) структуре холдинга, если ООО в него входит;
— фаза и ближайшие перспективы развития ООО;
— размер компании (активы, численность персонала и т.д.);
— бизнес компании «монокультурный» (узкоспециализированный) или диверсифицированный;
— возможность стимулировать работу профессиональных директоров;
— наличие у контрольного участника достаточного количества «своих людей», которые могут быть вовлечены в процесс принятия управленческих решений и корпоративного контроля.
Перейдем к рассмотрению различий.
Во-первых, содержательный «водораздел» проходит по долгосрочности функционирования каждого из институтов.
Как уже было отмечено выше, цель у них общая. Однако реализуется она не вполне совпадающими по сути, в данном случае регулятивными средствами. Дополнительные права, прописанные в тексте учредительного документа, — это, как правило, стратегическая долгосрочная установка, закрепляющая нормативно привилегированное положение того или иного партнера по бизнесу, например контролирующего партнера. В этом случае актуально прописывание в уставе дополнительных управленческих прав. Или же партнера, имеющего значительную долю в капитале, но не участвующего в оперативном управлении. Тогда актуальна фиксация в уставе дополнительных корпоративно-контрольных и информационных прав.
Соглашение же участников чаще всего ориентировано на среднесрочные перспективы ведения данного бизнеса — извлечение максимального спекулятивного дохода при отчуждении доли. Или, например, при введении особых режимов взаимодействия ключевых партнеров по бизнесу в форме ООО на определенной фазе его развития, требующей особого внимания со стороны совладельцев, например: вхождение в новую отрасль или регион, «разгон» инновационных проектов, предпродажная подготовка бизнеса, активное сотрудничество с новым партнером — аутсайдером и т.д.
Во-вторых, организационно-правовые технологии, обеспечивающие подписание соглашения участников, более простые, нежели те, которыми внедряются дополнительные права. В первом случае достаточно подписать соответствующий договор в простой письменной форме, во втором, если речь идет о функционирующем предприятии, придется созывать и проводить общее собрание участников, результаты которого подлежат государственной регистрации в качестве дополнений в устав, что в общем довольно хлопотно. Собственно, в том же порядке вносятся изменения в рассматриваемые нами модели, а также осуществляется их отмена.
Соглашение участников одобряется, как правило, лишь отдельными участниками данного ООО. Дополнительные права должны быть одобрены квалифицированным большинством.
Подчеркнем, что две выделенные выше отличительные особенности органично взаимосвязаны. И в свете первой особенности (с содержательной точки зрения она основная) отмеченные во втором пункте отличия (своего рода следствия первого момента) вполне рациональны с регулятивной позиции.
В-третьих, дополнительные права, прописанные в уставе общества, являются универсальным общекорпоративным институтом, который, даже не предоставляя дополнительных прав всем участникам, обязателен и поэтому актуален для всех инсайдеров компании, причем не только участников, но и членов органов управления и контроля, топ-менеджеров и в определенных случаях даже для рядовых работников, а вот соглашение участников — локальный институт, адресованный только подписантам данного документа.
Институт дополнительных прав непосредственно встроен в систему регуляторов корпоративного управления ООО. Соглашение участников тоже является значимым инструментом руководства компанией, но используется как косвенный механизм управления. Применяя по аналогии нормы ст. 32.1 ФЗ «Об акционерных обществах», можно утверждать, что нарушение договоренностей участников ООО по их соглашению — не основание для признания недействительными решений органов управления ООО. Между тем нарушение не противоречащих закону требований устава таким основанием является.
В-четвертых, иным представляется место института обязанностей в сравниваемых нами механизмах.
В случае с соглашением участников обязанности если и прописываются, то главным образом в ключе так называемых процедурных обязанностей, т.е. интегрированных в механизмы осуществления прав. Например, если участники соглашаются не применять меры судебного понуждения партнеров по такому альянсу к тем или иным действиям (речь идет о праве на судебную защиту вообще), резонно указать, от подачи каких именно исков стороны воздерживаются и (или) в каких ситуациях, а это уже, по сути, обязанности.
Вносимые в текст устава особые привилегии (права) неких участников, как правило, предопределяют необходимость описания в нем коррелирующих с ними обязанностей других участников. Так, если у одного партнера возникает право оперативного контроля (мониторинга) деятельности генерального директора, то у другого, занимающего этот пост, возникают вполне конкретные встречные обязанности относительно сроков и порядка реагирования за запросы первого.
Весьма важно в контексте отмеченной особенности обратить внимание на то, что институт соглашения участников введен именно ст. 8 Закона, посвященной правам участников, а в ст. 9, посвященной обязанностям, он даже не упоминается.
В-пятых, институт дополнительных прав участников конституирует сами права, а соглашение участников, не устанавливая права, регламентирует механизмы осуществления тех прав, которые прописаны в законе и уставе, в том числе дополнительных <1>. Эта особенность, как легко заметить, также указывает на более фундаментальный характер института дополнительных прав в сравнении с институтом договора участников.
———————————
<1> Поэтому два данных института могут быть как взаимосвязанными, так и автономными.
В-шестых, если соглашения данных лиц, юридических или физических, могут касаться участия в нескольких их совместных инвестиционных проектах, не исключая проектов инвестирования в акции (других компаний в форме АО), то дополнительные права — это, естественно, права участника определенного ООО. Иначе говоря, опираясь на ту же ст. 421 ГК РФ, можно комбинировать режимы ст. 32.1 ФЗ «Об акционерных обществах» и п. 3 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» <1>. «Синтез» же прав участника и прав акционера в учредительном документе соответствующих компаний в принципе невозможен.
———————————
<1> На практике такие комбинации нередко называют инвестиционными соглашениями.
В-седьмых, решения о формировании и трансформации института дополнительных прав и обязанностей в силу требований ст. ст. 8 и 9 Закона об ООО принимаются как на основе единогласия, так и в определенных случаях квалифицированным большинством участников. «Запуск» же механизма соглашения участников возможен только на консенсуальной основе — при безоговорочном согласии с его текстом всех подписантов соглашения.

Грамотно построенные модели взаимоотношений между бизнес-компаньонами — основа эффективного управления компаний. Российское законодательство об ООО предлагает для этого два схожих института. Так, ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» устанавливает возможность предоставлять участникам обществ с ограниченной ответственностью дополнительные права и обязанности. С другой стороны, в бизнес-среде все чаще можно встретить модель взаимоотношений между бизнес-партнерами, основанную на заключении соглашения (договора) между ними. И закон также поддерживает эту конструкцию. Попробуем разобраться, что это за модели взаимодействия, каковы различия между ними и целесообразно ли их применение в ООО.Сравним корпоративные модели дополнительных прав/обязанностей участников (согласно ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») и соглашений между участниками.Пунктом 2 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» установлено следующее.»Помимо прав, предусмотренных настоящим Федеральным законом, устав общества может предусматривать иные права (дополнительные права) участника (участников) общества. Указанные права могут быть предусмотрены уставом общества при его учреждении или предоставлены участнику (участникам) общества по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно.Дополнительные права, предоставленные определенному участнику общества, в случае отчуждения его доли или части доли к приобретателю доли или части доли не переходят.Прекращение или ограничение дополнительных прав, предоставленных всем участникам общества, осуществляется по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно. Прекращение или ограничение дополнительных прав, предоставленных определенному участнику общества, осуществляется по решению общего собрания участников общества, принятому большинством не менее двух третей голосов от общего числа голосов участников общества, при условии, если участник общества, которому принадлежат такие дополнительные права, голосовал за принятие такого решения или дал письменное согласие.Участник общества, которому предоставлены дополнительные права, может отказаться от осуществления принадлежащих ему дополнительных прав, направив письменное уведомление об этом обществу. С момента получения обществом указанного уведомления дополнительные права участника общества прекращаются».Аналогичные законоположения изложены в п. 2 ст. 9 указанного Федерального закона, с той лишь разницей, что они касаются не прав, а обязанностей участника.»Помимо обязанностей, предусмотренных настоящим Федеральным законом, устав общества может предусматривать иные обязанности (дополнительные обязанности) участника (участников) общества. Указанные обязанности могут быть предусмотрены уставом общества при его учреждении или возложены на всех участников общества по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно. Возложение дополнительных обязанностей на определенного участника общества осуществляется по решению общего собрания участников общества, принятому большинством не менее двух третей голосов от общего числа голосов участников общества, при условии, если участник общества, на которого возлагаются такие дополнительные обязанности, голосовал за принятие такого решения или дал письменное согласие.Дополнительные обязанности, возложенные на определенного участника общества, в случае отчуждения его доли или части доли к приобретателю доли или части доли не переходят.Дополнительные обязанности могут быть прекращены по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно».Данные нормы Закона являются привычными для корпоративного управления в ООО — они действуют (с определенными последующими поправками) с момента введения в действие указанного Федерального закона.А вот п. 3 ст. 8 этого Закона является новеллой 2009 г.»Учредители (участники) общества вправе заключить договор об осуществлении прав участников общества, по которому они обязуются осуществлять определенным образом свои права и (или) воздерживаться от осуществления указанных прав, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании участников общества, согласовывать вариант голосования с другими участниками, продавать долю или часть доли по определенной данным договором цене и (или) при наступлении определенных обстоятельств либо воздерживаться от отчуждения доли или части доли до наступления определенных обстоятельств, а также осуществлять согласованно иные действия, связанные с управлением обществом, с созданием, деятельностью, реорганизацией и ликвидацией общества. Такой договор заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами».Как только это нововведение было одобрено законодателем, многие эксперты по корпоративному праву и управлению резонно обратили внимание на схожие регулятивные задачи институтов дополнительных прав и обязанностей участника ООО, с одной стороны, и соглашения участников — с другой. Более того, некоторые указывали даже на то, что по этой причине договор (соглашение) участников вообще вряд ли будет востребован практикой, поскольку, по сути, «дублирует» направленность п. 2 ст. ст. 8 и 9 Закона. Однако опыт применения указанных норм Закона указывает на то, что отношение к рассматриваемым моделям взаимоотношений между участниками ООО (как основе эффективного управления ООО) меняется: оптимизм, пусть пока еще довольно робкий, налицо.В этой связи возникает потребность уяснить, каковы особенности данных правовых режимов, в каких случаях их можно и нужно применять, а в каких, напротив, резонно воздержаться. И для начала предпримем развернутый сравнительный анализ.Начнем с общих черт.Первое. Обе модели, как уже отмечалось выше, находятся в одном регулятивном поле — относятся к правам участника. Если «титульные права» на компанию (права владения и совладения обществом) представить себе как совокупность пяти фундаментальных прав: 1) права на участие в управлении; 2) корпоративно-контрольных прав; 3) права на получение информации о деятельности общества; 4) права на получение текущих доходов; 5) права на получение части активов при ликвидации (ликвидационной квоты), то, строго говоря, оба интересующих нас института распространяются на все эти фундаментальные права без исключения. На первый взгляд кажется, что для конструирования гибких механизмов управления ООО более актуальны три первых права. Между тем на практике в последние годы все чаще фигурируют инструменты дополнительного регулирования — 4-е и 5-е право. Правда, для модели договора (соглашения) участников законодатель ничего специально не говорит об обязанностях участников ООО (п. 3 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).Впрочем, и в этом случае не будем излишне категоричными: опять-таки не говорит явно, что отнюдь не исключает интеграцию института соглашения участников в это поле. Что имеется в виду? Во-первых, принцип свободы договора (ст. 421 ГК РФ) никто не отменял. Во-вторых, содержащиеся в п. 3 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» конструкции «осуществлять согласованно», «воздерживаться от» на практике означают как раз необходимость определенного обязания («самообязания»), в данном случае — участников ООО.Так что в содержательном (не в формальном!) плане и тот, и другой институты подразумеваются как права, так и соответствующие обязанности участников ООО.Второе. Оба заинтересовавших нас института находятся в сфере действия диспозитивных правовых норм. Другими словами, их внедрение в управление данной конкретной компанией не является обязательным. Из чего, естественно, не следует, что речь идет о малозначительных «правилах игры», которые в порядке «дорегулирования» закона совладельцы компании могут сами для себя придумать и активно применять.Третье. Ссылки на нормы Закона, регулирующие дополнительные права/обязанности и соглашения участников, довольно редко мелькают в судебных актах. Тут мы имеем своего рода прецедентный раритет. Точнее, так: в отношении первого института (прав и обязанностей) упоминания имеются <1>, но их, мягко говоря, немного, относительно второго — буквально единичные прецеденты, не дошедшие пока даже до кассационной инстанции и не попавшие потому в базы солидных информационных справочных систем.———————————<1> См., например: Постановления ФАС МО от 29 апреля 2004 г. по делу N КГ-А40/2824-04; от 27 апреля 2006 г. по делу N КГ-А40/3195-06; от 9 января 2008 г. N КГ-А40/13644-07 по делу N А40-24388/07-132-236; от 31 декабря 2009 г. N КГ-А40/14394-09 по делу N А40-38501/09-45-276.
Возникает вопрос: почему? Вероятно, по указанной выше причине: хотя практика к данным конструкциям и присмотрелась, но массовым их применение все-таки пока не является.Кроме того, прописывание дополнительных прав и обязанностей участников в уставе, если уж к нему решили прибегнуть, осуществляется, как правило, особенно тщательно. Поэтому и сложностей с толкованием этих норм устава (а это и есть наиболее распространенная предпосылка споров такого рода) возникает сравнительно меньше.Наконец, надо принять во внимание, что часть споров информационно-правовые системы просто «не видят». Так, до 21 октября 2009 г. корпоративные споры между участниками — физическими лицами рассматривались, как правило, в судах общей юрисдикции к актам которых указанные банки данных традиционно проявляют небольшой интерес. Между тем, обратим на это особое внимание, с указанной даты все споры, касающиеся прав акционеров, подпадают под новое понятие «корпоративные споры» (см. ст. 225.1 АПК РФ) и рассматриваются по правилам подведомственности подсудности, установленным ч. 2 ст. 33 АПК РФ <1> и ст. ст. 34, 35, 225.2 АПК РФ.———————————<1> «Указанные в части 1 настоящей статьи дела рассматриваются арбитражным судом независимо от того, являются ли участниками правоотношений, из которых возникли спор или требование, юридические лица, индивидуальные предприниматели или иные организации и граждане».
При этом ч. 1 ст. 225.4 АПК РФ установлено следующее.»Арбитражный суд, рассматривающий дело по корпоративному спору, размещает на своем официальном сайте в сети Интернет информацию о принятии искового заявления, заявления к производству, а также о движении дела по спору и соответствующие судебные акты, в том числе о вступлении в дело новых лиц, об изменении основания или предмета ранее заявленного иска, о принятии обеспечительных мер, об отказе от иска, о признании иска, о заключении мирового соглашения, о принятии судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в арбитражном суде».Соответственно, имеются основания полагать, что о такого рода спорах мы будем знать в дальнейшем больше.Четвертое. Конструкция отказа от осуществления прав идентична для обоих институтов.В том, что касается института соглашения участников, конструкция «воздерживаться от осуществления указанных прав» (п. 3 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») является элементом системы правоприменения в широком смысле слова. По этой причине, кстати, описание процедур более естественно для текста соглашения участников, нежели для текста устава. А в том, что касается режима п. 2 ст. 8 Закона, то там, как мы помним, содержится следующая норма: «Участник общества, которому предоставлены дополнительные права, может отказаться от осуществления принадлежащих ему дополнительных прав, направив письменное уведомление об этом обществу. С момента получения обществом указанного уведомления дополнительные права участника общества прекращаются».Пятое. Конечная цель обоих институтов единая — создать эффективную систему управления ООО. Отчего зависит успех деятельности по созданию таких систем? Прежде всего от корректного и полного отражения особенностей бизнеса, организованного в данной правовой форме.Иначе говоря, существует совокупность важных корпоративных обстоятельств, которые должны быть учтены при ответах на вопросы о том, нужны ли дополнительные права и обязанности участникам, следует ли разработать для них особый договор о механизмах осуществления прав, и если да, то каковы эти механизмы и формирующий их инструментарий. Перечислим основные моменты:- мотивы участия основных участников ООО в инвестиционном бизнесе;- мера доверия бенефициаров (основных участников) ООО единоличному исполнительному органу. Является ли единоличный исполнительный орган одним из участников?- доля контрольного участника в уставном капитале ООО;- доли и «инвестиционная ментальность» миноритарных участников (профессионально ориентированные или «любители», инсайдеры или аутсайдеры, помогают текущему бизнесу или пассивны, реальные бенефициары или подставные лица и т.д.);- бизнес-профиль компании. Миссия ООО в диверсифицированной (разнонаправленной) структуре холдинга, если ООО в него входит;- фаза и ближайшие перспективы развития ООО;- размер компании (активы, численность персонала и т.д.);- бизнес компании «монокультурный» (узкоспециализированный) или диверсифицированный;- возможность стимулировать работу профессиональных директоров;- наличие у контрольного участника достаточного количества «своих людей», которые могут быть вовлечены в процесс принятия управленческих решений и корпоративного контроля.Перейдем к рассмотрению различий.Во-первых, содержательный «водораздел» проходит по долгосрочности функционирования каждого из институтов.Как уже было отмечено выше, цель у них общая. Однако реализуется она не вполне совпадающими по сути, в данном случае регулятивными средствами. Дополнительные права, прописанные в тексте учредительного документа, — это, как правило, стратегическая долгосрочная установка, закрепляющая нормативно привилегированное положение того или иного партнера по бизнесу, например контролирующего партнера. В этом случае актуально прописывание в уставе дополнительных управленческих прав. Или же партнера, имеющего значительную долю в капитале, но не участвующего в оперативном управлении. Тогда актуальна фиксация в уставе дополнительных корпоративно-контрольных и информационных прав.Соглашение же участников чаще всего ориентировано на среднесрочные перспективы ведения данного бизнеса — извлечение максимального спекулятивного дохода при отчуждении доли. Или, например, при введении особых режимов взаимодействия ключевых партнеров по бизнесу в форме ООО на определенной фазе его развития, требующей особого внимания со стороны совладельцев, например: вхождение в новую отрасль или регион, «разгон» инновационных проектов, предпродажная подготовка бизнеса, активное сотрудничество с новым партнером — аутсайдером и т.д.Во-вторых, организационно-правовые технологии, обеспечивающие подписание соглашения участников, более простые, нежели те, которыми внедряются дополнительные права. В первом случае достаточно подписать соответствующий договор в простой письменной форме, во втором, если речь идет о функционирующем предприятии, придется созывать и проводить общее собрание участников, результаты которого подлежат государственной регистрации в качестве дополнений в устав, что в общем довольно хлопотно. Собственно, в том же порядке вносятся изменения в рассматриваемые нами модели, а также осуществляется их отмена.Соглашение участников одобряется, как правило, лишь отдельными участниками данного ООО. Дополнительные права должны быть одобрены квалифицированным большинством.Подчеркнем, что две выделенные выше отличительные особенности органично взаимосвязаны. И в свете первой особенности (с содержательной точки зрения она основная) отмеченные во втором пункте отличия (своего рода следствия первого момента) вполне рациональны с регулятивной позиции.В-третьих, дополнительные права, прописанные в уставе общества, являются универсальным общекорпоративным институтом, который, даже не предоставляя дополнительных прав всем участникам, обязателен и поэтому актуален для всех инсайдеров компании, причем не только участников, но и членов органов управления и контроля, топ-менеджеров и в определенных случаях даже для рядовых работников, а вот соглашение участников — локальный институт, адресованный только подписантам данного документа.Институт дополнительных прав непосредственно встроен в систему регуляторов корпоративного управления ООО. Соглашение участников тоже является значимым инструментом руководства компанией, но используется как косвенный механизм управления. Применяя по аналогии нормы ст. 32.1 ФЗ «Об акционерных обществах», можно утверждать, что нарушение договоренностей участников ООО по их соглашению — не основание для признания недействительными решений органов управления ООО. Между тем нарушение не противоречащих закону требований устава таким основанием является.В-четвертых, иным представляется место института обязанностей в сравниваемых нами механизмах.В случае с соглашением участников обязанности если и прописываются, то главным образом в ключе так называемых процедурных обязанностей, т.е. интегрированных в механизмы осуществления прав. Например, если участники соглашаются не применять меры судебного понуждения партнеров по такому альянсу к тем или иным действиям (речь идет о праве на судебную защиту вообще), резонно указать, от подачи каких именно исков стороны воздерживаются и (или) в каких ситуациях, а это уже, по сути, обязанности.Вносимые в текст устава особые привилегии (права) неких участников, как правило, предопределяют необходимость описания в нем коррелирующих с ними обязанностей других участников. Так, если у одного партнера возникает право оперативного контроля (мониторинга) деятельности генерального директора, то у другого, занимающего этот пост, возникают вполне конкретные встречные обязанности относительно сроков и порядка реагирования за запросы первого.Весьма важно в контексте отмеченной особенности обратить внимание на то, что институт соглашения участников введен именно ст. 8 Закона, посвященной правам участников, а в ст. 9, посвященной обязанностям, он даже не упоминается.В-пятых, институт дополнительных прав участников конституирует сами права, а соглашение участников, не устанавливая права, регламентирует механизмы осуществления тех прав, которые прописаны в законе и уставе, в том числе дополнительных <1>. Эта особенность, как легко заметить, также указывает на более фундаментальный характер института дополнительных прав в сравнении с институтом договора участников.———————————<1> Поэтому два данных института могут быть как взаимосвязанными, так и автономными.
В-шестых, если соглашения данных лиц, юридических или физических, могут касаться участия в нескольких их совместных инвестиционных проектах, не исключая проектов инвестирования в акции (других компаний в форме АО), то дополнительные права — это, естественно, права участника определенного ООО. Иначе говоря, опираясь на ту же ст. 421 ГК РФ, можно комбинировать режимы ст. 32.1 ФЗ «Об акционерных обществах» и п. 3 ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» <1>. «Синтез» же прав участника и прав акционера в учредительном документе соответствующих компаний в принципе невозможен.———————————<1> На практике такие комбинации нередко называют инвестиционными соглашениями.
В-седьмых, решения о формировании и трансформации института дополнительных прав и обязанностей в силу требований ст. ст. 8 и 9 Закона об ООО принимаются как на основе единогласия, так и в определенных случаях квалифицированным большинством участников. «Запуск» же механизма соглашения участников возможен только на консенсуальной основе — при безоговорочном согласии с его текстом всех подписантов соглашения.

Осипенко О.В. Корпоративный контроль: экспертные проблемы эффективного управления дочерними компаниями. М.: Статут, 2013. Кн. 1: Установление корпоративного контроля. 517 с.

Оставьте первый комментарий для "Договор участников ООО"

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

error

Понравился сайт? Расскажите о нем своим друзьям.

RSS
Follow by Email
Facebook
Twitter